Андрей (kapuchin) wrote,
Андрей
kapuchin

Categories:

«"Короли" рынка», Москва, 1935 год

Из газеты Известия за 21 апр. 1935 года:

В выходные дни площадь Ярославского рынка в Москве посещают десятки тысяч человек. Здесь с рук и с лотков продают верхние рубашки и самовары, часы и фетровые боты, нижнее белье и гитары, носки и гвозди. Словом, здешний ассортимент товаров сделал бы честь любому универмагу.

Кто же торгует на этой гигантской площади, кто изготовляет все эти предметы, за которыми приезжают покупатели не только с разных кон­цов Москвы, но даже из отдаленных районов области?

Женские наряды всех цветов разве­шаны в небольших будках недавно отстроенного ряда. Материал — глав­ным образом вискоза. Фасоны — ры­ночные, в худшем смысле этого сло­ва. Но торговля идет бойко. Счита­ют, что каждый содержатель будки продает в день 8—10 платьев. Будок — более ста. Среди них нет ни одной государственной или кооперативной.



Фото с открытки 1930 г.

Спросите любого торгующего, — он назовет себя кустарем, скажет, что сам шьет все эти платья. Если вы удивитесь неправдоподобной произ­водительности его труда, он, может быть, сошлется на помощь жены.

Здесь торгует некий Рашпилев, по­жилой человек с корректными мане­рами и неизвестным прошлым. Он — тоже «кустарь». Десяток платьев в день — его обычная норма. Каждое платье он продает за 80—100 рублей, зарабатывая на нем не менее 25 рублей. Лосиноостровский финансовый отдел (этот «кустарь» живет в том районе) определил, что его годовой доход — 12.500 рублей. Просчет со­вершенно очевидный. Однако этот просчет дает Рашпилеву возможность «зарабатывать» огромные деньги, а неумение соответствующих организа­ций доказать несомненное использо­вание наемной силы позволяет Раш­пилеву числиться кустарем.

Здесь есть свои «короли». Напри­мер «король» кепочников Мошков, именуемый на рынке «дядя Миша». На его прилавке — около ста кепок. Он продает их штук по 20 в день. Этот прожженный спекулянт шутя платит несколько тысяч рублей налога. Недавно он был пойман на том, что держал наемных рабочих, но до сих пор продолжает числиться кустарем, хотя весь рынок знает, что кепки для своего лотка он получает от живущих в Зарядье кустарей-кепочников.

На прилавках чулочников лежит обычно по 250—300 пар чулок.
— Гражданин, скажите, пожалуйста,у вас есть патент?

Опрошенный смущается. Патент выбран им на имя жены. Сам же он служит гардеробщиком на заводе «АТЭ». Сегодня за три часа торговли сей гардеробщик продал около 50 пар носков. Его фамилия—Беркович.

Гардеробщиков, швейцаров, сторо­жей, пожарных на рынке очень много. Это—люди, которые легализируют свое положение работой наименее обременительной и дающей возмож­ность иметь много свободного време­ни. Патенты они берут на подставных лиц. Мы познакомились еще с одним «гардеробщиком» — Ябковичем, ра­ботающим на шарикоподшипниковом заводе. Ябкович торгует женскими платьями, которые будто бы шьет сам. Недавно его поймали на том, что он выбирает патент на имя подставного лица. Его судили. «Бедняга», он был осужден «очень строго»: его приговорили к году принудительных работ по месту службы! И Ябкович продолжает торговать, переживая конечно без особой боли рублевые удержания из своего жалования на заводе.

Тапочками торгуют с рук. Их поку­пают в Мосторге и Торгсине. В ру­ках у человека, который ходит в тол­пе, — одна пара туфель. Он хлопает их одну о другую и рассказывает историю о неподходящем размере. Но для продажи одной пары. нужен, ска­жем, час. Он же проводит на рынке весь день и является сюда ежедневно. Дело в том, что здесь же в толпе бро­дит его «база»: скромная женщина в платочке и с корзинкой. Женщина сама не торгует, но, когда надо, она вынимает из своей корзины очеред­ную пару тапочек, туфель или галош.

Из тысяч торгующих на Ярославском рынке «кустарей»—большинство в Москве не живет. Сюда приезжают из Лосиноостровской и Кунцевского района, сюда привозят товар из Кимр. И вот замечательное обстоятельство, играющее на-руку спекулянтам: все эти люди, торгующие в Москве, облагаются налогом по месту жи­тельства, т. е. по ставкам Москов­ской области. А эти ставки, как из­вестно, намного ниже московских городских. Финорганы до сих пор не поняли того, что хорошо усвоили герои Ярославского рынка. Они-то — эти герои — знают, почему не надо селиться в черте города. В районе жить выгодней!

Удивительны гибкость и приспособ­ляемость, которые проявляют частно­капиталистические элементы, так хо­рошо чувствующие себя на площади Ярославского рынка! Удивительна близорукость финансовых органов! Поражает отсутствие оперативности у наших торгующих организаций. И возмутительно, либеральничают иногда судебные органы с наглыми спекулянтами.

С. Нагорный
Tags: 1930-е, Москва, старые фотографии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments