Андрей (kapuchin) wrote,
Андрей
kapuchin

Categories:

Объявим беспощадную борьбу с укрывателями разменной монеты, 1930 год



"Наш классовый враг не брезгует никакими средствами, чтобы создать лишнюю трудность, помешать и затормозить победоносное строительство социализма в СССР". Плакат. Из журнала "За пролетарское искусство" №1 за 1931 год.

О дефиците разменных монет в 1930-1932 годах и о том, как он сказался на жизни, в частности, москвичей, подробно написал московский краевед Ю.А. Федосюк(1920-1993) в книге воспоминаний "Утро красит нежным светом…: Воспоминания о Москве 1920–1930-х годов", правда, он называет лишь 1932-й год:

"Напомню мелкий, всеми уже забытый факт из торгово-финансовой жизни Москвы 1932 года. Внезапно из обращения стала исчезать разменная монета. Куда она подевалась – никто понятия не имел. Торговый оборот стал испытывать великие трудности. Заплатишь в кассу ассигнацией, а кассирша сдачи не дает: нет мелочи, жди, когда кто-то заплатит металлическими деньгами. А никто платить не хочет, даже те, у кого есть, стараются приберечь. В трамвае вспыхивали постоянные скандалы: кондуктору все вручают не мелочь, а рубли, у него же нет сдачи. «Я вас ссажу за безбилетный проезд!» – кричит кондукторша, а пассажир в ответ ей сует рублевку: вот же я хочу заплатить, а вы мне сдачи не даёте! – «А откуда я дам сдачи, если все мне одни только рубли да трешки всучивают, поищите в карманах!»


Дело дошло до того, что госбанк стал выпускать книжечки с купонами, равноценными разменной монете. Рублевая книжечка содержала купоны достоинством в три, пять, десять, пятнадцать и т. д. копеек, обязательные к приему в государственных магазинах, кажется, и на транспорте, но точно не помню.

Официально затруднение объяснялось вредительством. Остатки враждебных классов умышленно собирали и припрятывали разменную монету с целью сорвать торговый оборот и причинить трудности советскому государству и людям. В одной из кинохроник показывали обыск не то у кулака, не то у бывшего кулака: в погребе у него были закопаны мешки – нет, не с золотом, а с обыкновенной разменной монетой. Мешки изымали, вредителя арестовывали.

Думаю, однако, что даже тысяча кулаков не смогли бы таким путем изъять столь ощутимо из обращения разменную монету.

Видимо, просчитался эмиссионный банк, который, желая оставить государству, столь остро нуждавшемуся в тот период в цветном металле, побольше этого металла, резко сократил выпуск разменной монеты, полагая, что и выпущенной ранее монетой люди обойдутся, а попадавшую в банк мелочь сдавал государству как металл, взамен выпуская ассигнации. Однако недостаток вскоре стал ощутим, и произошла своего рода цепная реакция: люди стали приберегать металлические деньги. Или же кто-то пустил ложный слух о предстоявшей якобы денежной реформе, при которой разменная монета, как правило, не заменяется и остается в прежней цене. Отсюда стремление её не расходовать".

Эмигрантская газета Возрождение опубликовала 9 августа 1930 года заметку под заголовком "Заказывают серебро в Англии": "Лондон, 8 августа. Рижский корреспондент «Дейли Телеграф» сообщает: Недостаток в разменной серебряной монете, ощущается в СССР все острее. Никакие меры не помогают, и население продолжает прятать серебро. По сведениям из Москвы, наркомфин намерен в ближайшем же будущем заказать в британском королевском монетном дворе большую партию серебряных монет. Большевики надеются, что этот заказ будет принят Англией, как знак дружественных отношений со стороны СССР".

А вот что написано по этому поводу в книге историка Е.А. Осокиной "За фасадом «сталинского изобилия». Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941":

"Другим следствием инфляции [в 1930 году] стал кризис разменной монеты. Госбанк выпускал серебро в обращение, откуда оно мгновенно исчезало, оседая у населения, которое его переплавляло и хранило в слитках. «Серебряный прорыв», как назвал его Пятаков, начался в апреле 1930 года и к июлю достиг Москвы. Работники кооперации «зажимали» серебро в кассах магазинов, трамваи из своей выручки не сдавали ни одной серебряной монеты. Очереди в несколько сот человек собирались у касс размена денег в филиалах Госбанка. Частники на серебро продавали дешевле, чем на бумажные деньги.

Крестьяне прямо объявляли две цены на свою продукцию: одну — в серебре, другую — в бумажных деньгах. При обысках у крестьян и городских торговцев находили большие суммы разменного серебра. Кроме прочих неудобств, серебряный кризис бил по валютным планам, так как серебряная монета производилась из импортного сырья. Правительство не смогло остановить «серебряный прорыв». В январе 1932 года Политбюро приняло решение о выпуске никелевой и медной монеты взамен серебряной".

Вот еще из дневника московского историка И.И. Шитца(1874—1942) из записей за 1930 год:

"24 июня. Доходят смутные вести о том, что на юге (Одесса) исчезает мелкая монета (крупная — рубли и полтины — исчезла давно, ибо содержит порядочную пропорцию серебра). Объясняют так: в двугривенном серебра на 4-5 коп., след. рубль мелочи стоит 20-25 коп. за серебро, в нем заключенное; это уже много выше реальной стоимости бумажного рубля, оцениваемого коп. в 15.

9 июля. Мелочь серебряная исчезает из оборота. Сдачу не везде дают. Мужики, повысив за 15 дней молоко с 20 до 30 коп. за кружку, начинают неохотно брать деньги вообще, предпочитают предметы потребления (хлеб, сахар, конфеты, папиросы и, конечно, всякую мануфактуру).

14 июля. Ответственный работник, получивший командировку на Украину, при получении соответствующего аккредитива был поражен предложением самого чиновника, дававшего аккредитив, выписать часть наличным серебром. На удивленный вопрос чиновник ответил, что на Украине, в городах, на рынке ничего не достанешь без серебра: там сдачи не дают, а серебро берут охотнее бумажек.

Другой факт: в Смоленске при покупке на 70 коп. и уплате рублем выдали вм. 30 коп. в сдачу — 3 яйца.

В Москве у Эйнема, при «стандартной» очереди за печеньем по 1 р. 90 коп., давали без очереди платящим 80 коп., из 1 р. 80 коп., серебром.

20 июля. Мелочь исчезла из оборота. Уже торговцы продают только на папиросы — колбасу, селедки, мыло. Сдачи не дают. В провинции извозчики предлагают «на выбор»: 5 руб. бумажкой или 2 р. 50 к. серебром. В магазинах вывески: просят не затруднять разменом. То же у касс железных дорог.

Уже шепчут о сбыте серебра в Монголию; о том, что у каких-то мужиков отобрали «пуд серебра» монетой; о том, что в этом направлении ведутся обыски и т. п.
[...]
И везде — ГПУ, которое все знает, за всем следит, все «искореняет». Вот как теперь — ловит «злоумышленников», которые скупают мелкую монету и будто бы распространяют слухи о том, что правительство изымает серебро из оборота. Ни разу такого слуха ни от кого не слыхал. Дело, конечно, просто в действии непреложных законов политической экономии.

30 июля. Вопрос о мелочи жизнью смягчен: вместо гривенников везде дают почтовые марки, у продавцов стараются добрать до круглой суммы, на трамвае — все запаслись десяти-билетными листками. А мелочи — все-таки нет, хоть ГПУ и переарестовало великое множество кассиров, кондукторов и «спекулянтов» за хранение мелкой монеты.

17 августа. Петитом сообщается в газете о четырех «злостных» укрывателях разменной монеты, расстрелянных по постановлению ГПУ. Таким путем ищут выхода из затруднительного экономич. положения?"



Вырезка из газеты Известия за 20 авг. 1930 года, из большой публикации о спекулянтах
Tags: 1930-е, Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments