Андрей (kapuchin) wrote,
Андрей
kapuchin

Categories:

Новый год и рождество в Москве и Ленинграде в 1930 году

Из церкви в магазин Москва 1930 год

Из церкви - в продмаг, Москва, 1930 год. Фото из журнала "The Graphic".

28 декабря 1929 года московский историк и краевед И.И. Шитц записал в своем дневнике:

"В этом году Рождество «отменено». 25-го по нов. ст. (хотя православные не считают его праздником) сделалось предметом неистовой антирелигиозной пропаганды (вплоть до призыва детям в анкетах указывать на то, верующие ли родители и праздновали ли Рождество), попутно проводят разрушение церквей, снятие колоколов (со ссылкой, м. проч., на Петра Великого); «удушливые стенгазы» разных учреждений полны поименных указаний на отдельных лиц, «попавшихся» в посещении церкви, участии в хоре и т.д. 25-е «по единодушному порыву» везде работали «на индустриализацию», а последующие анкеты должны указать, кто не работал и почему. Доносительство и подставление ножки достигло неслыханных, казалось бы, размеров".


9 декабря 1929 года эмигрантская газета "Возрождение" опубликовала сообщение под заголовком "Елочные игрушки - запрещенный товар": "Советские газеты требуют издания особого распоряжения об объявлении елочных украшений и игрушек запрещенным товаром, который не может продаваться ни в одном магазине советской кооперации. Елочные игрушки должны быть объявлены «орудиями поповской агитации»". А 12 декабря газета "Вечерняя Москва" сообщала: "Рождество приближается. В связи с этим МОСПО предложил всем кооперативам Московской области принять активное участие в антирождественской кампании. Кооперативам запрещена торговля елочными украшениями и другими товарами, связанными с религиозным культом и обрядами. В витринах магазинов и столовых предложено организовать антирелигиозные выставки".

27 декабря эта же газета опубликовала такое сообщение: "В предстоящую новогоднюю ночь решено установить контроль за лицами, страдающими "поздравительной болезнью" по телефону и мешающими нормальной работе телефона. У абонентов, замеченных в этом, телефоны будут временно выключены".

"Возрождение" откликнулась двумя сообщениями на эту тему 30 декабря 1929 года:

Бойкая торговля елками на улицах г. Москвы


Советские газеты поспешили сообщить об успехах борьбы с Рождественскими праздниками. Только в номере от 25 декабря «Ком. Правда», вспомнив, что верующие празднуют «так называемое старое Рождество» 6 и 7 января, печатает следующее сообщение: «Московский совет издал постановление, воспрещающее привоз и продажу рождественских елок. Между тем спекулянты и торговцы прибегли к новому способу торговли елками. Они продают елки в цветочных горшках. Особенно бойко идет торговля в Охотном ряду. Желающих купить елку так много, что к торговцам подвозили заранее подготовленные партии елок. Любопытная деталь: милиция, производящая облавы на торговцев, проходила мимо елочных спекулянтов, как бы их вовсе не замечая».

А елки все-таки рубят

Как сообщает «Петр. Правда», постановление Петр. совета о запрещении и продажи рождественских елок не выполняется. На рынках елками торгуют «из под полы». «Ни рыночные комитеты, ни милиция не замечают» этого. Петроградский совет вменяет в обязанность милиции строго следить за нарушением постановления. За продажу елок будет налагаться штраф в 100 рублей.




- Вы что же это с топорами - елки рубить идете?
- Нет, мы разбойники - проезжающих убиваем и грабим.
- А! Ну. то-то!


Рис. из газеты "Возрождение" за 6 янв. 1930 года

3 января газета «Вечерняя Москва» сообщала: «Несмотря на опубликованное постановление о запрещении порубки и продаже елок, торг "рождественскими елочками" производится. Правда, торговля совершается ни в столь откровенной форме, как это было, например, в прошлом году, но при желании потребителю не стоит особого труда приобрести елочку на московских ранках. На Смоленском рынке на просьбу покупателя дать елочку покрупнее, попышнее, продавец лаконично отвечает: "Ноне в продаже мелкая. С крупной заберут!" Покупатель маскирует свою сделку с продавцом — приобретенный товар упаковывается в мешок или обертывается бумагой. Торг в разгаре, особенно накануне Рождества и Старого Нового года».

Из записи в дневнике И.И. Шитца от 8 января 1930 года:

"Рождество большевикам удалось-таки сорвать совершенно, по крайней мере — внешне. Разрушение церквей, занятие их под картошку, превращение в клубы, снятие колоколов, изгнание из квартир священников, лишение их возможности покупать хлеб даже по повышенным ценам, давление на служащих («подписка» о закрытии церквей), вовлечение детей (дети приглашались в анкетах указывать, ходят ли они в церковь, и если ходят — добровольно или «по принуждению» родителей; дети приглашались приносить в школу иконы для публичного сожжения и т. д.), — все эти приемы завершились введением «непрерывки» и «пятидневки», чем сбито самое понятие о празднике и уничтожена возможность общения людей.

Наконец, по невежеству, увидя в елке религиозный институт, запретили продажу и устройство елок, а кстати, т. к. торговля вся почти насильственно сосредоточена в советской кооперации, устроили так, что к праздникам лавки были пусты, нельзя было достать ни пряников, ни сладостей, ни закусок, ни вина.

И вот, надо было видеть русскую толпу людей, ходивших по магазинам и порою довольно открыто возмущавшихся этим намеренным игнорированием интересов граждан. Тут-то и стало видно, что только насилие ничего не поделает. Внешнее торжество полное — ну, а внутри? Для вящего торжества вчера, в день Рождества, утром можно было видеть, как на Страстном монастыре молотком сколачивали какие-то остатки церковного облика колокольни; нынче втянули туда огромную решетку, вероятно для каких-либо озорных надписей или рекламы.

По провинции тоже дан лозунг. Отовсюду телеграфируют о дружных постановлениях закрыть церкви, снять колокола, сжигать иконы и т. п.

По Москве были маскарадные шествия («карнавалы») антирелигиозного характера. Не знаю, правда ли, что при этом пользовались предметами богослужебного культа".



Фото из журнала "Иллюстрированная Россия" №12 за 1930 год.

В "Возрождении" от 13 января 1930 года следующая заметка:

Скандал на советских заводах

«Труд» сообщает о крупных скандалах на советских заводах «Молот» и «Красный двигатель» в Новороссийске. Почти половина рабочих этих заводов - члены коммунистической партии. Несмотря на это, общие собрания рабочих торжественно провалили все проекты использования праздников Рождества Христова в качестве дня индустриализации. Партийным докладчикам не давали говорить. Партийцы голосовали вместе с «рвачами и шкурниками».

Ю.А. Федосюк(1920-1993), в будущем писатель и московский краевед, пишет в своей книге "Утро красит нежным светом… : Воспоминания о Москве 1920–1930-х годов":

"В разгар антирелигиозной кампании, в 1929 году, не только отменили религиозные праздники, но и запретили рождественские ёлки. Пояснялось, что ёлка - символ христианской религии , к тому же обычай их рубить к Рождеству опустошает хвойные леса. 3акрылисъ ёлочные 6азары, прекратился выпуск ёлочных украшений и свечей, устраивать ёлку строго возбранялось. Конечно, маленькие ёлки потихоньку рубились в подмосковных лесах и тайком, в мешках, обложенных тряпьем, провозились в московские квартиры Но вид в окне освещенной ёлки грозил серьезным разговором c уnpaвдомoм. а то и с милицией.

Для меня, обожателя праздничной ёлки, это было тяжелым ударом. Правда, родные ухитрялись покупать и устраивать нелегальные крохотные ёлки. но ощущение запретности, почти преступности такой акции надламывало детскую душу и портило весь праздник.Ёлка стала не в радость.

Дети 1929-й год

Горе-педагоги и бедные дети, 1929 год



Фотография их журнала Иллюстрированная Россия. Напечатана была дважды: первый раз в №12(15 марта) за 1930 год, второй - в №2(3 января) за 1931 год.

А тут еще в школе учительница Анна Гавриловна приказала нам нарисовать к отмененному Рождеству в тетради наряженную ёлку и перечеркнуть её двумя толстыми красными линиями: "Долой Ёлку!" Все, в том числе и я, послушно выполнили задание, но у моего соседа по парте, выходца из купеческой семьи Павла С. тетрадь оказалась пустой. "Где же твой рисунок?" - строго спросила Анна Гавриловна. "А я не умею на память рисовать, - простодушно ответил Павел, и впрямь художник никудышный, - могу только с натуры. А ёлку мне только завтра поставят, тогда срисую, а потом зачеркну".

Класс расхохотался, у Анны Гавриловны по лицу пошли красные и лиловые пятна: "Тогда уж вовсе не рисуй, не надо". И поставила Павлу в журнал "неуд", по-современному, двойку".

Из советского юмора того времени. Праздничные диалоги(У ёлок).

- Эй, дядя! Что стоит этот религиозный предрассудок?
- Пять без лишнего!
- Да ты Бога побойся!
- Бога нету. А меньше пятерки никак нельзя!


См. также:
Новый год и рождество в Москве в 1928 году
Новый год и рождество в Москве в 1929 году
Об официальном возвращении новогодней (уже не рождественской) ёлки и Деда Мороза спустя несколько лет:
Советские новогодняя елка и Дед Мороз, 1930-е годы

Tags: 1920-е, 1930-е, Москва, Новороссийск, Петербург, русская история, старые фотографии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments