Андрей (kapuchin) wrote,
Андрей
kapuchin

Category:

Тамара Лицинская (1910-1937)

На страницах сайтов со списками жертв сталинских репрессий, расстрелянных в Москве и Московской области, повторяется одна и та же минимальная информация об этой женщине и одна и та же фотография из следственного дела. Если чем и выделяется среди других из этих списков, то внешней привлекательностью выше средней. А почему на тогдашнюю студентку рабфака повесили столь серьезные обвинения, именно на неё, почему ей выпала такая участь - быть расстрелянной в 27 лет, не известно.

Тамара Лицинская

Русская, уроженка г.Москвы, место проживания: г. Москва, Хамовническая наб., д.96-а, кв. 3. Образование низшее, беспартийная, студентка 2-го курса вечернего отделения Рабфака им. Ленина. Арестована 8 февраля 1937 года, осуждена Военной коллегией Верховного cуда СССР по обвинению в шпионаже и участии в антисоветской террористической организации 25 августа 1937 года. Приговор приведен в исполнение 25 августа 1937 года. Реабилитирована 1 марта 1958 года, определением Военной коллегии Верховного суда СССР. Место захоронения: Донское кладбище, могила 1.

Источник: Расстрельные списки: Москва, 1937–1953. Донское кладбище

Upd. 27-04-2015.

На сайте Мемориала в разделе "Малотиражные издания по истории политических репрессий в СССР" есть скан нескольких страниц из книги воспоминаний "Они и и мы" ее сына - Петра Васильевича Полежаева(р. в 1930 году), тираж издания 100 экземпляров, издана в 2002 году. В аннотации к книге на сайте Мемориала годом реабилитации Тамары и её матери указан 1995-й, хотя Тамару реабилитировали еще в 1958 году. Также в аннотации как год рождения указан 1908-й, а не 1910-й. О своей бабушке(с. 99) П.В. Полежаев пишет, что в паспорте у нее был проставлен 1889 год, хотя на самом деле она родилась в 1885 году, такое "омоложение" сделано было, как пишет Полежаев, по причине женского кокетства. Сокрушаясь о трагическом завершении жизни матери, автор восклицает: "А ей отроду было неполных двадцать девять годочков..."(с. 107). Получается, что и в случае его матери год рождения в документах не соответствовал реальному.

Судя по совпадению не только фамилии, имени и отчества, но и даты рождения с теми, что в тексте, на сайте dic.academic.ru информация именно об авторе этой книги:

"Заведующий кафедрой организации производства и управления предприятиями Московского государственной геологической академии, заместитель директора отделения экономики Российского межотраслевого фонда энергосбережения, председатель правления ООО "Русский камень"; родился 15 ноября 1930 г.; окончил Московский геологоразведочный институт им. С. Орджоникидзе в 1955 г., кандидат технических наук профессор, член-корреспондент РАЕН; почетный разведчик недр (1990)". Другая книга его воспоминаний называется "Война глазами юного москвича", ВНИИгеосистем, 2011 год, есть в РГБ, но книга не оцифрована(на 24.05.2017).



П.В. Полежаев, фото с сайта ok.ru

Ссылка на упомянутый скан: http://rarebooks.memo.ru/books/polezhaev/doc.htm


Некоторые данные об этой женщине, приводимые о ней в списках жертв репрессий и сообщаемые автором не совпадают. В списках, повторюсь, сообщается, что проживала она в Москве в доме на Хамовнической набережной и училась на вечернем отделении рабфака им. Ленина. Автор же пишет о частых упоминаниях о том, что мать, "мол, уехала учиться в Харьков на доктора, а его подбросила, а тут..."(с.5). Её встречи с сыном, оставленным в Москве у посторонних людей при наличии проживающей в Москве бабушки отнюдь непреклонного возраста, были редкими.

В справочнике "Вся Москва" 1936 года на стр. 375 фигурирует ведущий энергетический рабфак им. Ленина, соответственно для подготовки инженеров, а никак не врачей. В Москве были рабфаки при 1-ом и 2-м медицинских институтах, но не имени Ленина. Правда, данные в справочнике "Вся Москва" приведены на конец 1935 - начало 1936 года, и нельзя исключить, что к 1937 году один из медицинских рабфаков в Москве стал имени Ленина. В Харькове при мединституте еще в 1923 году также был открыт рабфак с трехгодичном сроком обучения, был он имени Ленина или нет не знаю. Постоянная прописка могла быть московской, но если данные из следственного дела, то там должно было быть указано и место временного проживания. Автор книги был не единственным ребенком у Тамары Лицинской, П.В. Полежаев упоминает сестру Марию. Перебираться из Москвы в Харьков именно для обучения на врача выглядит весьма странной идеей, хотя при наличии второго ребенка от другого мужчины, чем отец автора книги, гражданского брака появляется правдоподобная причина такого переезда. Я думаю, что не было её переезда в Харьков, и это лишь выдумка для ребенка, чтобы к маме ни просился, и для тех посторонних людей для большей обоснованности просьбы о проживании сына у них. И арестовали её дома в Москве, а вовсе не в Харькове.

В сообществе politota сайта dirty.ru(politota.dirty.ru) в апреле 2015 года был опубликован прочувствованный пост "Взгляд из вечности" о Тамаре Лицинской. На него откликнулся зять П. В. Полежаева, ниже скан двух его комментариев (кроме того, он добавил фотографию Полежаева в более преклонном возрасте, чем на фото в Одноклассниках):



"Это мама моего уже покойного тестя Полежаева Петра Васильевича. Вместе с ней расстреляли и осудили её мать. Все они проходили по делу Авеля Енукидзе. Кому интересно - дам источники.

Написал Grmax 25 апреля 2015 в 11:46


Grmax: с кем ваш тесть тогда остался? Он ведь совсем маленьким был?

Написала Clara_Zetkin 25 апреля 2015 в 11:52

У нее было двое детей 6 тестю и 3 его сестре. Их просто бросили. В итоге о детях позаботились соседи и домработница. Он написал книгу воспоминаний "Они и мы" про историю его рода.

Написал Grmax 25 апреля 2015 в 12:11
".

Судя по тому, что у Тамары было низшее образование при проживании не в богом забытом селении, а в Москве, Париже и Берлин(сначала в Париже, а потом в Берлине ее мать работала в советских торгпредствах), то у А.П. Лицинской пофигистское отношение было не только к внуку, но и к дочери.

Другая Тамара - Тамара Солоневич, проработавшая в советском торгпредстве в Берлине с января 1928 г. по март 1931 года, написала об этом периоде своей жизни книгу "Три года в берлинском торгпредстве". Ее сына Юрия(род. в 1915 году) без каких-либо проблем приняли в немецкую школу при том, что немецким языком он владел тогда неважно. И вот цитата из ее книги:

"С трепетом проводила я в первый раз Юру в немецкую школу. Большевики всячески стараются внушить, что капиталистические страны ненавидят русский народ, что на советских граждан косо смотрят и всячески их преследуют, так что мы с Юрой вполне могли ожидать, что в немецкой школе он будет нежеланным гостем. Однако, случилось совсем иначе. В первые недели учителя относились к нему особенно деликатно: чтобы не ставить его в смешное положение перед классом, его не спрашивали — он только сидел и слушал. Позже ему порекомендовали самого лучшего репетитора, который в небольшой сравнительно период подогнал его за целый класс. Никогда никто не позволил себе как-нибудь обидеть Юру, назвав его русским в оскорбительном смысле. Вообще Юра был совершенно равноправным учеником.

Нам с Юрой в отношении школы повезло. Уже в конце 1929 года из центра пришло распоряжение, чтобы дети советских служащих заграницей обучались исключительно в новообразующейся советской школе, да и то только до четырнадцатилетнего возраста. Перешедшие этот возраст должны были отправляться родителями в СССР, чтобы там заканчивать свое образование. Это было и неприятным, и неумным изобретением, ибо служащие, выехавшие за границу с детьми, только о том и мечтали, а часто только потому и стремились за границу, чтобы дать им европейское образование". От нее самой начальство настоятельно требовало, чтобы она перевела сына в советскую школу, когда такая очень быстро после указания из центра появилась в Берлине, от чего она под разными предлогами увиливала, а вот о требовании о возвращении сына в СССР для завершения образования, однако, она не пишет, хотя 15 октября 1929 года ему как раз исполнилось те самые 14 лет. Правда, возможно, что год рождения в свидетельстве о рождении не соответствовал настоящему. В пользу этой версии то, что из Берлина он прибыл один в конце 1930 года, Тамара Солоневич же о себе пишет, что была в Германии по март 1931 года.

Утверждение Тамары Солоневич о том, что получение европейского образования детьми служащих был одним из главных, а иногда даже основным мотивом для работы за границей, выглядит весьма сомнительным. Проблема с обучением, как в случае ее сына, из-за плохого знания или вообще незнания языка. При этом, как она пишет, как правило, срок работы за границей был три года, что слишком мало для получения хоть сколько-нибудь полноценного образования, а часто, при недовольстве начальства или ОГПУ, был и меньше - текучесть состава в торгпредстве, по словам Т. Солоневич, была чрезвычайной. Типичной причиной для досрочного отзыва было обвинение в "разложении", поводы для такого обвинения могли быть разные: посещение ночного кабаре с сомнительной репутацией, слишком кокетливое платье у женщины или даже приобретение мотоцикла.

Об отце родственники автора(отец Тамары, две её единокровные сестры, муж одной из них, подруга Тамары), а также подруга матери говорили ему, что это был известный большевик Авель Енукидзе(р. 1877 г.), попавший в 1935 году в опалу, арестованный 11 февраля 1937 года, расстрелянный в том же году 30 октября (реабилитирован в 1959 году). Все они лично знали Енукидзе. Также одна из тёток рассказала автору в 1950-е годы, что в детстве он бывал в Кремле. Упоминание Харькова в объяснениях Тамары, что она якобы училась в это городе на рабфаке, возможно, не было случайным - последняя должность, на которую Енукидзе был назначен в сентябре 1935 года, это директор Харьковского облавтотранстреста. Поэтому также возможно, что Тамара к нему приезжала в Харьков из-за чувства привязанности или за деньгами, или же по обеим этим причинам.

Дом, в котором жила А.П. Лицинская, на ул. Грановского(с 1994 года - Романов пер.) известен как 5-ый Дом Советов, в нем проживали деятели правящего режима, многие в самых высоких должностях. Но были в этом доме и коммуналки для публики попроще - аппаратчиков в невысоких должностях. Для женщины же в очень скромной должности машинистки получить комнату в этом доме без очень серьезной протекции, наверное, было совершенно не реально. Кстати, автор упоминает о большем холодильнике, встроенном в стену на кухне коммуналки, на дверце которого он очень любил покататься, правда, за это "наказание следовало неотвратимо". Но первый советский бытовой холодильник был создан в Ленинграде только в 1936 году, а холодильники иностранного производства для продажи в магазинах населению не закупались.


И.А. Шихеева-Гайстер, дочь А.И. Гайстера - в 1934-1937 гг. замнаркома земледелия СССР( арестованного и расстрелянного в 1937 году), рассказывает в мемуарах, что в квартире в Доме правительства(дом на набережной), где они жили, была самая обычная мебель, казенная с инвентарными номерами. Из всех вещей особую ценность имели лишь купленный ее матерью рояль и холодильник, "редчайшая и неизвестная тогда вещь для рядовых людей".




А.С. Енукидзе на заседании ВЦИК, 1926 год. Кадры кинохроники из документального телесериала "Летопись полувека(1967-1968)." Мнение об Авеле Енукидзе московского историка, преподавателя и краеведа И.И. Шитца из записи в его дневнике от 14 октября 1929 года: "Еще раз подтверждается, что Красные Ворота сломаны бесцельно. Это подвиг Енукидзе, в общем добродушного, но порою упрямого и всегда тупого кавказца".



Из журнала "Пролетарское фото" №1 за 1931 год

В случае с Тамарой Лицинской было сразу две причины для столь жестокого приговора. Во-первых, это знакомство с опальным Енукидзе. Во-вторых, факт работы за границей А.П. Лицинской. В идентичных приговорах Тамаре и Александре Лицинским, с единственным отличием в датах, два обвинения: шпионах в пользу Германии и организационная связь "с террористом-правым Енукидзе"(с.108). Донос был на мать Тамары от кого-то из соседей по коммунальной квартире в феврале 1937 года(с.99).

Московский краевед Ю. Федосюк(1920-1993) в книге "Утро красит нежным светом. Воспоминания о Москве 1920-1930-х годов" отмечает, что в 1920-е годы контраст во внешнем виде между москвичами и иностранцами или теми, кто побывал в командировке за границей, был разительный.

Он продолжает: "Многие спецы нашего дома, побывавшие за границей, и их семьи в 1937–1938 годах горько об этих поездках могли пожалеть. Они поплатились свободой, а то и жизнью. При всеобщей шпиономании пребывание за границей было хорошим поводом, чтобы быть обвиненным в том, что там тебя завербовали. Любопытна реакция простого люда на арест соседа-спеца: «Из-за чего бы это его забрали? Вроде порядочным человеком всегда был. Ах да,ведь он за границу ездил!» Всё становилось на места, да и самому дышалось легче: «Я-то не был, меня не заберут». Так складывался столь же странный, сколь и стойкий стереотип мышления". Я, правда, думаю, что Федосюк не вправе выдавать за стойкий стереотип мышления "простого люда" отношение к происходящему, видимо, его самого в те годы и лишь некоторой, возможно, что на самом деле и довольно незначительной части населения.




Автор пишет (с. 101), что в феврале его мать четыре раза допрашивал начальник 1-ого отдела ГУГБ НКВД комиссар госбезопасности К.В. Паукер. 19 апреля 1937 года Паукер был арестован, 14 августа 1937 года приговорен к смертной казни и в тот же день расстрелян, на одиннадцать дней раньше Тамары. Кроме Паукера Тамару Лицинскую допрашивал старший майор ГБ А.А. Арнольдов(Кессельман). Был арестован 19 августа 1937 года, приговорен к смертной казни 10 марта 1939 г. и расстрелян в тот же день. Допросы А.П. Лицинской проводили ст. л-т ГБ Л.М. Хорошилкин, ст. л-т ГБ Л.С. Альтман, л-т ГБ К.Б. Гейман. Хорошилкин расстрелян 27 августа 1940 г., Альтман и Гейман расстреляны 21 февраля 1939 года. Обвинительное заключение по делу А. П. Лицинской утвердил 8 июня (с. 106) старший майор ГБ М.А. Литвин, покончил жизнь самоубийством 12 ноября 1938 г. Это все следователи упомянутые в этом фрагменте книги. Такая же участь постигла и председателя Военной коллегии Верховного суда СССР, вынесшей смертный приговор Тамаре Лицинской по сфабрикованному делу: корпусной военный юрист, латыш Л. Я. Плавнек сам был арестован 10 ноября 1937 года, а 7 июня 1938 года осужден к смертной казни и опять-таки в тот же день расстрелян. А они так старались.



Расстрельная команда НКВД, 1936 год. Фото из альбома: King D. Ordinary Citizens: The Victims of Stalin, 2003



Кадр из документального фильма 2008 года "Смерть Николая Ежова".
Tags: 1930-е, русская история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments