Андрей (kapuchin) wrote,
Андрей
kapuchin

Categories:

О разрушении исторической Москвы в 1930-е годы (из воспоминаний Н.М. Любимова)

Известный переводчик Н.М. Любимов (1912-1992) пишет в своих воспоминаниях "Неувядаемый цвет":

Вскоре заметка в "Правде" от 16 августа 1930 года требовала: "Закрыть кунсткамеру памятников старины..."

Когда я приехал в Москву [летом 1930 года], была уже снесена Иверская часовня; взорван почти весь Симонов монастырь, потому что именно там удобнее всего построить Дворец культуры для рабочих. Архитектор Алексей Викторович Щусев пытался помешать сносу монастыря. " ...стройте в новых местах по-новому", — взывал он к здравому смыслу "высших правительственных кругов", но к этому никто так и не прислушался.

Красная площадь 1896 год

Из книги Луи Леже "Москва", 1904 год (на фр. языке).



Летним утром 31-го года я, сидя у себя за столом, вдруг почувствовал, как вся комната вздрогнула. Это взрывали Храм Христа Спасителя. И потом на много лет растянулся шабаш разоренья московских святынь. Кому-то "помешали" Иверские ворота на границе Красной площади. Комендант Кремля ночью, неожиданно, тайком разломал Чудов монастырь — пусть ученые теперь машут кулаками, когда остались одни обломки.

Сломали церковь Параскевы-Пятницы в Охотном ряду. Снесли красавицу-церковь Успения Божьей Матери на Покровке. Анна Григорьевна Достоевская отметила в своих воспоминаниях: "Федор Михайлович чрезвычайно ценил архитектуру этой церкви и, бывая в Москве, непременно ехал на нее взглянуть".Снесли одну из самых древних московских церковок — во имя Гребневской Божьей Матери, на углу Лубянской площади и Мясницкой. Смахнули палаты Василия Голицына в Охотном ряду. Разобрали почти всю Китайгородскую стену. Снесли Триумфальные ворота около Александровского вокзала.

Архитектор Иван Владиславович Жолтовский рассказывал мне о том, что произошло на одном из совещаний по реконструкции Москвы. Перед Кагановичем стоял на столе макет Красной площади. Каганович схватил за маковку Василия Блаженного и отодвинул его в сторону.
— Это мы уберем, и тогда откроется широкая дорога в Замоскворечье, — объявил он.
— Ну уж Блаженного ты, брат, оставь, — сказал Ворошилов и водворил Блаженного на прежнее место.

А вот Минина и Пожарского все-таки передвинули — так, что они стали незаметны на фоне Блаженного. Москвичи объясняли это тем, что кто-то пустил стишок, вложенный в уста Минина, показывавшего на Кремль:

Скажи-ка, князь,
Какая мразь
В стенах Кремлевских завелась?

Цит. из журнала "Время и мы" №120 за 1993 год, в котором были опубликованы главы из книги.
Tags: 1930-е, Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments