February 18th, 2018

Принуждение к выселению, Москва, 1935 год

Публикация из газеты Известия за 28 окт. 1935 года:

Двухлетняя осада

Я знал одного краснознаменца, бесстрашие которого вошло в поговорку. Но и тот в минуты откровенности говаривал:
— Боюсь я, братцы, своего управдома!
И никто не порицал героя. Всем известна страшная власть управдома. Только недавно мне довелось наблюдать, как один комендант скрутил в бараний рог целый дом. Если кому-нибудь это зрелище покажется поучительным, то вот адрес: дом № 11 по Рождественке, третий корпус.

Что увидит здесь любопытствующий? Прекрасный трехэтажный дом, старательно превращаемый в развалины. 200 жильцов, мечтающих о тихой, спокойной жизни, в которой не будет таких слов, как комендант Козиатка, директор Сережников, протекающая крыша, судебные повестки, испорченная печь, выбитые окна...

В чем вина этих 200 человек? За что так жестоко преследует их судьба в лице Архитектурного института? Они виноваты в том, что живут в доме, который находится на территории института. Комендант всячески намекал жильцам, что лучше бы им из дома выехать. Намекал довольно ясно: не ремонтировал дома и даже по мере сил разрушал его; заколотил парадный вход; не выдавал ордеров на дрова. Но жильцы не догадывались, в чем дело. Наивные, они думали, что имеют дело с простой бесхозяйственностью. Но это было нечто большее, чем бесхозяйственность: жильцов попросту выживали из дома. Наконец, им прямо сказали:
— Выселяйтесь!
Жильцы обрадовались.
— Наконец-то избавимся от вас. Куда переезжать? Когда?
— Хоть сейчас. В баню.
В баню жильцы переезжать отказались. Через некоторое время последовало новое предложение:
— В бараки.
Опять отказались. Вот привереды!
Наконец, новый адрес:
— Жилой дом по Курсовому переулку, 2.
На радостях 6 семейств поспешили переехать, но остальных успели предупредить:
— Не переезжайте. Дом этот предназначен к сносу в первую очередь, и заселять его Моссовет запретил.

Добавьте сюда хождение по канцеляриям и судам, скандалы, ругань с комендантом, сырые стены, испорченную канализацию, нетопленные квартиры, темные коридоры—два года бивуачной жизни.
Художник Белла Уиц, живущий в этом осажденном корпусе, с горечью говорит:
— Стыдно рассказывать об этом, товарищи!
Еще бы не стыдно! В Москве, в самом центре столицы руководители замечательного института травят людей, обманывают их, безжалостно разрушают дом — какое благодарное занятие для архитекторов! — тянутся по судам, пишут кляузные бумаги, обрекают детей на житье в нетопленных квартирах...
Стыдно писать об этом, товарищи!

Гр. Литинский.