December 8th, 2013

"Москва в наши дни", 1935 год

Из эмигрантской газеты "Возрождение" от 14 января 1935 года.

Известная шведская писательница Марика Шернотедт, возвратившаяся из Москвы с красного конгресса
писателей, делится на страницах «Веко - Журнал» своими впечатлениями о Москве сегодняшнего дня.

Бедность и дороговизна.

- Мое первое впечатление от Москвы, - говорит писательница, - недостаток жилищ, бедность, дороговизна и сплошная серость. У таинственных стен Кремля выросла целая американская часть города, предназначенная, главным образом, напоказ, для размещения бесчисленных советских учреждений. Наряду с этим, улицы рядом почти пусты, дома производят впечатление развалин. В подвальных помещениях, как можно видеть через решетки, ютится много народа, в условиях, которые заставили бы содрогнуться любую рабочую инспекцию.

Около Яузы

На берегу Яузы

Collapse )

Тамара Лицинская (1910-1937)

На страницах сайтов со списками жертв сталинских репрессий, расстрелянных в Москве и Московской области, повторяется одна и та же минимальная информация об этой женщине и одна и та же фотография из следственного дела. Если чем и выделяется среди других из этих списков, то внешней привлекательностью выше средней. А почему на тогдашнюю студентку рабфака повесили столь серьезные обвинения, именно на неё, почему ей выпала такая участь - быть расстрелянной в 27 лет, не известно.

Тамара Лицинская

Русская, уроженка г.Москвы, место проживания: г. Москва, Хамовническая наб., д.96-а, кв. 3. Образование низшее, беспартийная, студентка 2-го курса вечернего отделения Рабфака им. Ленина. Арестована 8 февраля 1937 года, осуждена Военной коллегией Верховного cуда СССР по обвинению в шпионаже и участии в антисоветской террористической организации 25 августа 1937 года. Приговор приведен в исполнение 25 августа 1937 года. Реабилитирована 1 марта 1958 года, определением Военной коллегии Верховного суда СССР. Место захоронения: Донское кладбище, могила 1.

Источник: Расстрельные списки: Москва, 1937–1953. Донское кладбище

Upd. 27-04-2015.

На сайте Мемориала в разделе "Малотиражные издания по истории политических репрессий в СССР" есть скан нескольких страниц из книги воспоминаний "Они и и мы" ее сына - Петра Васильевича Полежаева(р. в 1930 году), тираж издания 100 экземпляров, издана в 2002 году. В аннотации к книге на сайте Мемориала годом реабилитации Тамары и её матери указан 1995-й, хотя Тамару реабилитировали еще в 1958 году. Также в аннотации как год рождения указан 1908-й, а не 1910-й. О своей бабушке(с. 99) П.В. Полежаев пишет, что в паспорте у нее был проставлен 1889 год, хотя на самом деле она родилась в 1885 году, такое "омоложение" сделано было, как пишет Полежаев, по причине женского кокетства. Сокрушаясь о трагическом завершении жизни матери, автор восклицает: "А ей отроду было неполных двадцать девять годочков..."(с. 107). Получается, что и в случае его матери год рождения в документах не соответствовал реальному.

Судя по совпадению не только фамилии, имени и отчества, но и даты рождения с теми, что в тексте, на сайте dic.academic.ru информация именно об авторе этой книги:

"Заведующий кафедрой организации производства и управления предприятиями Московского государственной геологической академии, заместитель директора отделения экономики Российского межотраслевого фонда энергосбережения, председатель правления ООО "Русский камень"; родился 15 ноября 1930 г.; окончил Московский геологоразведочный институт им. С. Орджоникидзе в 1955 г., кандидат технических наук профессор, член-корреспондент РАЕН; почетный разведчик недр (1990)". Другая книга его воспоминаний называется "Война глазами юного москвича", ВНИИгеосистем, 2011 год, есть в РГБ, но книга не оцифрована(на 24.05.2017).



П.В. Полежаев, фото с сайта ok.ru

Ссылка на упомянутый скан: http://rarebooks.memo.ru/books/polezhaev/doc.htm


Некоторые данные об этой женщине, приводимые о ней в списках жертв репрессий и сообщаемые автором не совпадают. В списках, повторюсь, сообщается, что проживала она в Москве в доме на Хамовнической набережной и училась на вечернем отделении рабфака им. Ленина. Автор же пишет о частых упоминаниях о том, что мать, "мол, уехала учиться в Харьков на доктора, а его подбросила, а тут..."(с.5). Её встречи с сыном, оставленным в Москве у посторонних людей при наличии проживающей в Москве бабушки отнюдь непреклонного возраста, были редкими.

В справочнике "Вся Москва" 1936 года на стр. 375 фигурирует ведущий энергетический рабфак им. Ленина, соответственно для подготовки инженеров, а никак не врачей. В Москве были рабфаки при 1-ом и 2-м медицинских институтах, но не имени Ленина. Правда, данные в справочнике "Вся Москва" приведены на конец 1935 - начало 1936 года, и нельзя исключить, что к 1937 году один из медицинских рабфаков в Москве стал имени Ленина. В Харькове при мединституте еще в 1923 году также был открыт рабфак с трехгодичном сроком обучения, был он имени Ленина или нет не знаю. Постоянная прописка могла быть московской, но если данные из следственного дела, то там должно было быть указано и место временного проживания. Автор книги был не единственным ребенком у Тамары Лицинской, П.В. Полежаев упоминает сестру Марию. Перебираться из Москвы в Харьков именно для обучения на врача выглядит весьма странной идеей, хотя при наличии второго ребенка от другого мужчины, чем отец автора книги, гражданского брака появляется правдоподобная причина такого переезда. Я думаю, что не было её переезда в Харьков, и это лишь выдумка для ребенка, чтобы к маме ни просился, и для тех посторонних людей для большей обоснованности просьбы о проживании сына у них. И арестовали её дома в Москве, а вовсе не в Харькове.

В сообществе politota сайта dirty.ru(politota.dirty.ru) в апреле 2015 года был опубликован прочувствованный пост "Взгляд из вечности" о Тамаре Лицинской. На него откликнулся зять П. В. Полежаева, ниже скан двух его комментариев (кроме того, он добавил фотографию Полежаева в более преклонном возрасте, чем на фото в Одноклассниках):



"Это мама моего уже покойного тестя Полежаева Петра Васильевича. Вместе с ней расстреляли и осудили её мать. Все они проходили по делу Авеля Енукидзе. Кому интересно - дам источники.

Написал Grmax 25 апреля 2015 в 11:46


Grmax: с кем ваш тесть тогда остался? Он ведь совсем маленьким был?

Написала Clara_Zetkin 25 апреля 2015 в 11:52

У нее было двое детей 6 тестю и 3 его сестре. Их просто бросили. В итоге о детях позаботились соседи и домработница. Он написал книгу воспоминаний "Они и мы" про историю его рода.

Написал Grmax 25 апреля 2015 в 12:11
".

Судя по тому, что у Тамары было низшее образование при проживании не в богом забытом селении, а в Москве, Париже и Берлин(сначала в Париже, а потом в Берлине ее мать работала в советских торгпредствах), то у А.П. Лицинской пофигистское отношение было не только к внуку, но и к дочери.

Другая Тамара - Тамара Солоневич, проработавшая в советском торгпредстве в Берлине с января 1928 г. по март 1931 года, написала об этом периоде своей жизни книгу "Три года в берлинском торгпредстве". Ее сына Юрия(род. в 1915 году) без каких-либо проблем приняли в немецкую школу при том, что немецким языком он владел тогда неважно. И вот цитата из ее книги:

"С трепетом проводила я в первый раз Юру в немецкую школу. Большевики всячески стараются внушить, что капиталистические страны ненавидят русский народ, что на советских граждан косо смотрят и всячески их преследуют, так что мы с Юрой вполне могли ожидать, что в немецкой школе он будет нежеланным гостем. Однако, случилось совсем иначе. В первые недели учителя относились к нему особенно деликатно: чтобы не ставить его в смешное положение перед классом, его не спрашивали — он только сидел и слушал. Позже ему порекомендовали самого лучшего репетитора, который в небольшой сравнительно период подогнал его за целый класс. Никогда никто не позволил себе как-нибудь обидеть Юру, назвав его русским в оскорбительном смысле. Вообще Юра был совершенно равноправным учеником.

Нам с Юрой в отношении школы повезло. Уже в конце 1929 года из центра пришло распоряжение, чтобы дети советских служащих заграницей обучались исключительно в новообразующейся советской школе, да и то только до четырнадцатилетнего возраста. Перешедшие этот возраст должны были отправляться родителями в СССР, чтобы там заканчивать свое образование. Это было и неприятным, и неумным изобретением, ибо служащие, выехавшие за границу с детьми, только о том и мечтали, а часто только потому и стремились за границу, чтобы дать им европейское образование". От нее самой начальство настоятельно требовало, чтобы она перевела сына в советскую школу, когда такая очень быстро после указания из центра появилась в Берлине, от чего она под разными предлогами увиливала, а вот о требовании о возвращении сына в СССР для завершения образования, однако, она не пишет, хотя 15 октября 1929 года ему как раз исполнилось те самые 14 лет. Правда, возможно, что год рождения в свидетельстве о рождении не соответствовал настоящему. В пользу этой версии то, что из Берлина он прибыл один в конце 1930 года, Тамара Солоневич же о себе пишет, что была в Германии по март 1931 года.

Утверждение Тамары Солоневич о том, что получение европейского образования детьми служащих был одним из главных, а иногда даже основным мотивом для работы за границей, выглядит весьма сомнительным. Проблема с обучением, как в случае ее сына, из-за плохого знания или вообще незнания языка. При этом, как она пишет, как правило, срок работы за границей был три года, что слишком мало для получения хоть сколько-нибудь полноценного образования, а часто, при недовольстве начальства или ОГПУ, был и меньше - текучесть состава в торгпредстве, по словам Т. Солоневич, была чрезвычайной. Типичной причиной для досрочного отзыва было обвинение в "разложении", поводы для такого обвинения могли быть разные: посещение ночного кабаре с сомнительной репутацией, слишком кокетливое платье у женщины или даже приобретение мотоцикла.

Об отце родственники автора(отец Тамары, две её единокровные сестры, муж одной из них, подруга Тамары), а также подруга матери говорили ему, что это был известный большевик Авель Енукидзе(р. 1877 г.), попавший в 1935 году в опалу, арестованный 11 февраля 1937 года, расстрелянный в том же году 30 октября (реабилитирован в 1959 году). Все они лично знали Енукидзе. Также одна из тёток рассказала автору в 1950-е годы, что в детстве он бывал в Кремле. Упоминание Харькова в объяснениях Тамары, что она якобы училась в это городе на рабфаке, возможно, не было случайным - последняя должность, на которую Енукидзе был назначен в сентябре 1935 года, это директор Харьковского облавтотранстреста. Поэтому также возможно, что Тамара к нему приезжала в Харьков из-за чувства привязанности или за деньгами, или же по обеим этим причинам.

Дом, в котором жила А.П. Лицинская, на ул. Грановского(с 1994 года - Романов пер.) известен как 5-ый Дом Советов, в нем проживали деятели правящего режима, многие в самых высоких должностях. Но были в этом доме и коммуналки для публики попроще - аппаратчиков в невысоких должностях. Для женщины же в очень скромной должности машинистки получить комнату в этом доме без очень серьезной протекции, наверное, было совершенно не реально. Кстати, автор упоминает о большем холодильнике, встроенном в стену на кухне коммуналки, на дверце которого он очень любил покататься, правда, за это "наказание следовало неотвратимо". Но первый советский бытовой холодильник был создан в Ленинграде только в 1936 году, а холодильники иностранного производства для продажи в магазинах населению не закупались.


И.А. Шихеева-Гайстер, дочь А.И. Гайстера - в 1934-1937 гг. замнаркома земледелия СССР( арестованного и расстрелянного в 1937 году), рассказывает в мемуарах, что в квартире в Доме правительства(дом на набережной), где они жили, была самая обычная мебель, казенная с инвентарными номерами. Из всех вещей особую ценность имели лишь купленный ее матерью рояль и холодильник, "редчайшая и неизвестная тогда вещь для рядовых людей".




А.С. Енукидзе на заседании ВЦИК, 1926 год. Кадры кинохроники из документального телесериала "Летопись полувека(1967-1968)." Мнение об Авеле Енукидзе московского историка, преподавателя и краеведа И.И. Шитца из записи в его дневнике от 14 октября 1929 года: "Еще раз подтверждается, что Красные Ворота сломаны бесцельно. Это подвиг Енукидзе, в общем добродушного, но порою упрямого и всегда тупого кавказца".



Из журнала "Пролетарское фото" №1 за 1931 год

В случае с Тамарой Лицинской было сразу две причины для столь жестокого приговора. Во-первых, это знакомство с опальным Енукидзе. Во-вторых, факт работы за границей А.П. Лицинской. В идентичных приговорах Тамаре и Александре Лицинским, с единственным отличием в датах, два обвинения: шпионах в пользу Германии и организационная связь "с террористом-правым Енукидзе"(с.108). Донос был на мать Тамары от кого-то из соседей по коммунальной квартире в феврале 1937 года(с.99).

Московский краевед Ю. Федосюк(1920-1993) в книге "Утро красит нежным светом. Воспоминания о Москве 1920-1930-х годов" отмечает, что в 1920-е годы контраст во внешнем виде между москвичами и иностранцами или теми, кто побывал в командировке за границей, был разительный.

Он продолжает: "Многие спецы нашего дома, побывавшие за границей, и их семьи в 1937–1938 годах горько об этих поездках могли пожалеть. Они поплатились свободой, а то и жизнью. При всеобщей шпиономании пребывание за границей было хорошим поводом, чтобы быть обвиненным в том, что там тебя завербовали. Любопытна реакция простого люда на арест соседа-спеца: «Из-за чего бы это его забрали? Вроде порядочным человеком всегда был. Ах да,ведь он за границу ездил!» Всё становилось на места, да и самому дышалось легче: «Я-то не был, меня не заберут». Так складывался столь же странный, сколь и стойкий стереотип мышления". Я, правда, думаю, что Федосюк не вправе выдавать за стойкий стереотип мышления "простого люда" отношение к происходящему, видимо, его самого в те годы и лишь некоторой, возможно, что на самом деле и довольно незначительной части населения.




Автор пишет (с. 101), что в феврале его мать четыре раза допрашивал начальник 1-ого отдела ГУГБ НКВД комиссар госбезопасности К.В. Паукер. 19 апреля 1937 года Паукер был арестован, 14 августа 1937 года приговорен к смертной казни и в тот же день расстрелян, на одиннадцать дней раньше Тамары. Кроме Паукера Тамару Лицинскую допрашивал старший майор ГБ А.А. Арнольдов(Кессельман). Был арестован 19 августа 1937 года, приговорен к смертной казни 10 марта 1939 г. и расстрелян в тот же день. Допросы А.П. Лицинской проводили ст. л-т ГБ Л.М. Хорошилкин, ст. л-т ГБ Л.С. Альтман, л-т ГБ К.Б. Гейман. Хорошилкин расстрелян 27 августа 1940 г., Альтман и Гейман расстреляны 21 февраля 1939 года. Обвинительное заключение по делу А. П. Лицинской утвердил 8 июня (с. 106) старший майор ГБ М.А. Литвин, покончил жизнь самоубийством 12 ноября 1938 г. Это все следователи упомянутые в этом фрагменте книги. Такая же участь постигла и председателя Военной коллегии Верховного суда СССР, вынесшей смертный приговор Тамаре Лицинской по сфабрикованному делу: корпусной военный юрист, латыш Л. Я. Плавнек сам был арестован 10 ноября 1937 года, а 7 июня 1938 года осужден к смертной казни и опять-таки в тот же день расстрелян. А они так старались.



Расстрельная команда НКВД, 1936 год. Фото из альбома: King D. Ordinary Citizens: The Victims of Stalin, 2003



Кадр из документального фильма 2008 года "Смерть Николая Ежова".

Социалистическое соревнование в неграмотности, 1936 год

Эмигрантская газета "Возрождение" перепечатала 1 февраля 1936 года публикацию из газеты "За Коммунистическое просвещение", вполне, на мой взгляд, заслуживающую перепечатки и в юмористическом издании:

В пензенском педагогическом техникуме, сообщает газ. "За Комм. Пр." (26 января), решено было вызвать на
социалистическое соревнование Нижнеломовский педагогический техникум. Нижнеломовский техникум ответил согласием, составил текста договора и прислал в Пензу свою делегацию. В Пензе договор зачитали и приняли. Делегация уехала. Но... о ужас! Через два дня после отъезда делегатов в тексте договора было обнаружено 132 ошибки! Тут же вслед делегатам из Пензы было направлено следующее отношение:

"В Н.-Ломовский педтехникум. Пензенский педтехникум возвращает вам ваш соцдоговор, привезенный студентами
вашего педтехникума с исправленными ошибками для переписки его более грамотно.

Директор педтехникума Шанин".

Ответ не заставил себя долго ждать:

"Друг по несчастью, тов. Шанин!
"Чем кумушек считать трудиться, не лучше ли, кума, на себя оборотиться". Тронут за внимание, что исправили наш соцдоговор, но возвращаем вам ваш соцдоговор, где имеется несколько больше ошибок, чем в нашем. Направляю для переписки его более грамотно.

С приветом, директор педтехникума Окунев".

В договоре, подписанном Шаниным, было обнаружено 156 орфографических и пунктуационных ошибок!